Михаил Петрович Соколов
официальный сайт
текст - Андрей "Котофей" Кочетков,  фото - Андрей Кузьмин
«Моя мама хотела дать мне, так сказать, светское образование, в которое входило владение каким-либо музыкальным инструментом. И в 6 лет она отдала меня учиться в музыкальную школу по классу скрипки. Но я выдержал только два года, после чего завыл! А что вы хотите? Ребята идут в хоккей играть, а я - в музыкальную школу... Мама сдалась, но предложила вместо скрипки пианино. Выяснилось, что «хрен редьки не слаще», и я завыл снова. Тогда мама сжалилась и разрешила мне музыкой не заниматься, - рассказывает Михаил «Петрович» Соколов - одна из самых популярных и колоритных личностей блюзовой Москвы. - Но не прошло и трёх лет, как грянули Тпе Веаtles. И я решил непременно стать вторым Ринго Старром! Из маминого шкафа были извлечены толстенные спицы, из диванных подушек сконструирована ударная установка, и я принялся с остервенением выбивать пыль под «битловскую» музыку».
В июле этого года Петровичу, по праву считающемуся ветераном отечественного блюза, исполнится 53 года, более 30-ти из которых отданы блюзу. Всё началось в 1970 году в составе легендарной группы «Удачное приобретение», а затем продолжалось в таких коллективах, как «Второе дыхание», «Мистерия БУФ», «Окно», «Старая гвардия», Stainless Blues Band, Blues Hammer Band, Bluesmakers. На заре 90-х Петрович первым на нашей блюзовой сцене превратил губную гармонику в солирующий инструмент и по сей день остаётся одним из лучших отечественных гармошечников, что подтверждено двумя дипломами наиболее престижного международного конкурса исполнителей на губной гармонике в Троссингене (Германия). В настоящее время Михаил работает с группой the Hot Rod Band, являясь ее создателем и руководителем.
Мы  встретились с Петровичем в клубе В. В. King, где он с группой Hot Rod Band  выступает по вторникам, и он любезно согласился ответить на некоторые вопросы:
В.Р.:   Кто стал твоим первым настоящим учителем?
М.П.: Магнитофон! В 1963 году для старшей сестры мама приобрела магнитофонную приставку «Нота». Через некоторое время я вернулся в музыкальную школу, но только по классу ударных и добровольно. Однако там я тоже надолго не задержался, потому что вместо барабанов меня учили играть на ксилофоне. Так что моим главным учителем игры на ударных инструментах остался магнитофон. Кстати сказать, это было  обычным явлением для нашего поколения, ведь первый эстрадный факультет появился тогда, когда мне перевалило за двадцать, а к этому времени я уже был профессиональным музыкантом. Я успел поработать в Кировской филармонии, Росконцерте, других профессиональных коллективах. Во всю «цвела» группа «Удачное приобретение»... Тогда у меня уже была репутация очень хорошего барабанщика.
Тогда отношения в музыкальной тусовке были очень тёплые, дружественные. Все учились друг у друга,
   В.Р.: А почему именно барабанщиком?

М.П.: Не знаю, всегда хотел им быть. Все мои друзья мечтали стать гитаристами, а я - именно барабанщиком! Я всегда с большим удовольствием этим занимался и стал неплохим барабанщиком. Уже одно то, что в те времена Давид Тухманов выбрал меня из огромной толпы на роль «придворного барабанщика», о чём-то говорит! Причём, будучи барабанщиком, я не занимался исключительно блюзом. Я считал себя продвинутым музыкантом, и когда появлялись новые направления, новые исполнители, старался подтянуться до их уровня, развивая и совершенствуя свою технику. Мне кажется, так происходит у всех нормальных музыкантов.
перенимали опыт, поэтому и рост был примерно одинаковый.
     В.Р.: Почему такой странный переход - от барабанов к гармошке?

М.П.: Мне все задают этот вопрос... Тогда я играл блюз в группе «Старая гвардия». Прослушивая свою огромную фонотеку, я чувствовал (да и от других слышал неоднократно), что гармошка-удивительный инструмент, придающий музыке неповторимый колорит. А в Москве тогда никто на нейне играл! Я попросил моего приятеля, проживающего в Германии, привезти мне гармошку. Так он привёз целую пачку гармошек, да ещё и самоучитель. А спустя полгода на какой-то тусовке я набрался храбрости и, спрятавшись где-то сзади, что-то немного подыграл.
И вдруг я срываю аплодисменты! А потом ко мне подходит старый друг Лёша «Уайт» (гитарист из «Удачного приобретения») и говорит: «Слушай, так классно было, когда гармошка зазвучала! Так сразу всё зацвело и запахло!» И с этого момента я поверил в себя и начал усиленно заниматься.
             В.Р.: Ты был первый гармошеч-ник в Москве?

М.П.: Нет. Скорее, один из первых. Кроме меня, есть Рома Гегарт и Миша Владимиров, с которыми мы начали заниматься гармошкой параллельно и примерно в одно время. Как-то в начале 90-х я зашёл в «Арбат Блюз Клуб», а там парень играет на гармошке. И неплохо играет! Мы познакомились, пообщались, поделились приёмчиками. Сейчас наши пути разошлись. Миша, например, очень неплохо играет джаз; я джаз не играю: не моё.
                 В.: Как случилось, что именно блюз стал твоей музыкой?

М.П.: В плане моих музыкальных пристрастий мне повезло родиться в 1953 году, и когда мне было лет 15-16, в музыке начался так называемый «blues rivival» - новый виток возрождения блюза, на волне которого появилось много интереснейших музыкантов, причём белых. Fleetwood Mac, Сгеаm, ZZ Тор, Grand Funk, Led Zeppelin... Например, англичанин Питер Грин - вокалист группы  Fleetwood Mac - был первым белым музыкантом, которого признали чёрные корифеи блюза за океаном. До той поры блюз был «территорией» чёрных музыкантов. Кстати, сейчас сложилась абсолютно противоположная ситуация, потому что все негры увлечены рэпом - на данный исторический период именно он их этническая музыка. А блюз играют белые!
И вот как раз в то плодотворное время я все это впитывал, и группа «Удачное приобретние», просуществовавшая 12 лет стала естественным продолжением моих музыкальных пристрастий. Хотя мне как барабанщику приходилось очень много играть, например в группе «Коробейники», в цирковом оркестре, в оркестре Гостелерадио, в кабаке… Да много еще где, ведь я на сцене как-никак 37 лет.
                 В.Р.: Насколько я понимаю, джаз и блюз имеют общие корни?

МЛ: Конечно! В начале XX века, когда джаз и блюз зарождались, разграничений между ними не делали- это была одна музыка. В самом начале, во времена Роберта Джонсона, блюз нёс большую смысловую нагрузку. Самым главным в нём был текст. Выходит человек на сцену и начинает рассказ... В те времена блюз был музыкой одиночек, максимум-дуэтов. Барабанами, басами, клавишами он начал обрастать гораздо позднее, где-то в 40-х. Вот взять хотя бы Роберта Джонсона: любой текст по 8, 10, 12 куплетов - целое повествование! Сейчас текст потерял свою важность, вокал стал восприниматься как ещё один инструмент. Слушают интонации, тембр голоса, а про что ты поёшь - никому не интересно. Я играю классические произведения, но асе они переработаны, индивидуализированы. Однако я всё-таки мечтаю когда-нибудь написать свой блюз.

                 В.Р.: Насколько губная гармоника универсальна? Или всё-таки это инструмент определённого стиля                                   музыки, как блюз, кантри? Например, волынка - инструмент этнической музыки...

М.П.: Я был на фестивале губной гармоники в Троссинхеме. Это её родина. Так вот, выходят на сцену трое парней во фраках с бабочкой. У одного аккордная гармошка длиной 53 см, у второго басовая (тоже приличного размера), а у третьего - хроматика. И они начинают играть... «Танец с саблями»! Лихо играют - слов нет, но когда я отвернулся, у меня возникло чувство, что это играет на аккордеоне один человек. Возможно, как эксперимент это интересно. Может, это показатель виртуозности исполнителей, либо это просто оригинально. Но какой смысл в существовании такой группы?! Или японец в сопровождении струнного квартета играет сонатину в ля-минор. Сам во фраке, женщины в длинных платьях... Это звучит и выглядит глупо! Поэтому я, мягко говоря, не сторонник того, чтобы наряжать губную гармонику во фрак: она не тот инструмент! Джаз, блюз, кантри, рок-н-ролл - вот мир губной  гармоники, её музыкальная  ниша.

                     В.Р.: Сложно ли научиться играть на губной гармонике?

М.П.: Прежде всего, губная гармоника требует от музыканта темпераментного характера. Человеку с флегматичным характером этот инструмент не подходит. Гармоника не хочет с ним дружить, разговаривать. Есть масса тому примеров. Что касается техники, то этот инструмент очень прост на первых этапах. Когда ты только берёшь его в руки, кажется, что всё легко, всё получается. Но в процессе развития, когда ты ставишь перед собой более сложные задачи, выясняется, что это очень сложный инструмент. Но с другой стороны, её возможности практически не ограничены, можно развивать и расширять технику всю жизнь, придумывать новые приёмы.

                  В.Р.: Как бы ты оценил сложившуюся ситуацию, насколько популярен блюз в России?

М.П.: Когда появился клуб «Би Би Кинг», в него стали часто заглядывать американцы: «О-о! Сейчас перестройка, и вы наконец можете играть блюз!» Я пытался  объяснить, что мы играли блюз ещё в конце 60-х.
В те годы, когда группа «Удачное приобретение» начала играть блюз, нас не совсем понимали. А получилось так, что мы стали самой профессиональной самодеятельной командой тех времён. Но у блюза как такового не было популярности: публика просто интересовалась англоязычной музыкой. Люди приходили послушать хорошую группу, а уж что мы там играем... Когда началась перестройка, мы с англоязычными программами ездили по гастролям и собирали стадионы. Однако публика очень быстро «наелась» этой музыки, и всем захотелось Киркорова и Верку Сердючку. В клубе «Би Би Кинг» за столиками помещается человек 80, но как правило пара столиков всегда свободна. Разве это можно назвать популярностью, когда в 15-миллионном городе ты не можешь собрать и 100 человек на свой концерт? Конечно, мы обделены вниманием СМИ, они на нас просто не обращают внимания. Никаких более-менее значительных блюзовых мероприятий в стране не проходит. Так что мы живём практически той же полуподвальной жизнью, как и в советские времена. Особенно ничего не изменилось. У нас есть определённый круг слушателей, поклонников, свои фан-клубы, но всё осталось на том же уровне. О популярности говорить вообще сложно. Можно судить по коллективам, которые сейчас выступают, и количество их растёт. Значит, они находят своего слушателя. А количество блюзовых площадок сокращается. Я лично считаю, что популярность определяется тысячными стадионами, собираемыми в разных частях света. Вот вам пример - Queen. Кто такие звёзды? Луи Армстронг, Би Би Кинг, Фрэнк Синатра... Люди, которых знает весь мир. А с какого перепугу, простите, Пугачёва или Киркоров- звёзды? Их, кроме как в России, нигде никто не знает и знать не хочет. Следовательно, они не звёзды, а популярные артисты местного значения. Видимо, и мы такие же. Ну кто знает Петровича?..  Блюз сейчас перешёл в стадию классического жанра,в элитную категорию.  Им интересуются в первую очередь интеллектуалы, интеллигенция.
              В.Г.: Вопрос по профилю нашего журнала: Как ты относишься к                        мотоциклам? Тебя что-то с ними связывает?

М.П.: Я мечтаю иметь мотоцикл! Хотя и побаиваюсь на нём ездить.
Я катался на мотоцикле в качестве пассажира, и это незабываемое впечатление - такой адреналин! На машине такого не ощущаешь.
Я сам вожу машину, люблю это дело. У меня Jeep Grand Cheroke с 4-литровым мотором, и я люблю «притопить» педаль газа. Я бы хотел иметь мотоцикл, но это связано с кучей нюансов. Да и в семье меня не поймут, если я в свои 53 года куплю подержанный Нагley-Davidson за
10 000 долларов.
       В.Р.: А как ты относишься к байкерам, байкерской культуре?

М.П.: Мне всегда были очень симпатичны это ребята. Я уважаю людей, которые умеют что-либо делать своими руками. Мне очень приятно слушать разговоры байкеров, видеть, как они осматривают свои машины, модернизируют их. Это здорово!

      В.Р.: Как ты считаешь, почему блюз так популярен в среде                    байкеров

М.П.: Блюз - очень «душевная» музыка, по-моему, она во многом близка людям на двух колёсах.
У губной гармоники долгая история. Её прообраз появился в Китае более 1000 лет назад и назывался «духовым варганом». Впервые восточный духовой орган попал в Европу из Китая в середине XVIII века. Этот инструмент представлял собой 17бам-буковых трубок различного размера с медными язычками внутри, которые крепились по кругу к металлическому корпусу с мундштуком. Первая губная гармошка была создана немецким часовым мастером X. Ф. Л. Бушманом в 1821 году. Изобретение, получившее название «аура», представляло собой металлическую пластину с 15-ю прорезями, которые закрывались соответствующими стальными язычками.

В 1825 году другой немец - Ф. Хотц - начал производство духовых органов на своей фабрике в Книт-тлингене. Ещё один уроженец Германии Христиан Месснер приобрёл несколько изготовленных Бушманом «аур» и в 1827 году начал изготавливать похожие на них инструменты. Двумя годами позже англичанин сэр Чарльз Уитстоун запатентовал свою модель духового органа.

Автором же привычного нам облика гармоники стал мастер из Богемии по фамилии Рихтер. Около 1826 года он изготовил образец гармошки с десятью отверстиями и двадцатью язычками (раздельными для вдоха и выдоха), установленными в деревянном кедровом корпусе. Предложенный Рихтером вариант настройки с использованием диатонического звукоряда стал стандартным для ев ропейских инструментов, которые получили название Мипйпагтогика, или духовой орган.

В 1829 году И. В. Глиер организовал производство духовых органов на своей фабрике в немецком городе Клингенталь. В 1855 то же самое проделал другой немец - Христиан Вайсе. Однако к 1857 году крупнейшим массовым производителем гармошек стала фирма из Троссингена. В то время ею руководил знаменитый Маттиас Хонер. В одном только 1857 году при помощи членов своей семьи и одного наёмного рабочего он умудрился выпустить 650 инструментов. В 1862 году Хонер привёз губную гармошку в Северную Америку. Это был шаг, который впоследствии привёл его фирму к мировому лидерству в производстве этих инструментов. Миниатюрный и дешёвый (его цена составляла в среднем 1,5 доллара) музыкальный инструмент пришёлся по вкусу всем, начиная от солдат бушевавшей в то время Гражданской войны и заканчивая неграми на плантациях.
К1879 году Хонер изготовлял 700 тысяч инструментов в год. На рубеже столетий годовой выпуск составлял уже 5 миллионов единиц. Сейчас фирма выпускает более 90 различных моделей губных гармошек. Согласно статистике, на этом инструменте играют 40 миллионов в США человек и 5 миллионов в Канаде.

Первые записи губной гармошки были сделаны в США в начале 20-х годов, хотя в немом кино этот инструмент был зафиксирован на пленку ещё в 1894 году. В 30-е годы Великая депрессия, а в 40-е Вторая мировая война способствовали переселению южан в северные штаты и на западное побережье. Этот процесс стимулировал распространение маленького инструмента по всей огромной территории США. Тогда среди чёрных обитателей Чикаго большой популярностью пользовались Джаз Гиллум и «Сонни Бой» Уильямсон.

В негритянских гетто ощущался подъём, что, естественно, отразилось и в музыке. Молодые музыканты с юга- Литл Уолтер, Джуниор Уэллс и Снуки Прайор - теперь играли на губной гармошке через микрофон и усилитель. Это было что-то новое - «миссисипский саксофон» (так на американском сленге называли губную гармошку) мог теперь солировать под
аккомпанемент оркестра. В 50-е годы рок-н-ролл взорвал патриархальную тишину тогдашней музыкальной сцены. Гармошка оказалась на переднем крае этого молодёжного бунта, который черпал вдохновение в чёрном американском блюзе.